Внимание! Данный материал помещен в архив новостей ИМПЭ.
Информация, содержащаяся в материале, на настоящий момент может быть неактуальной.

УдиВилли

- Покажите, покажите, что он вам там написал? - вокруг нас собирается легкий митинг. Листочки, покрытые неведомыми иероглифами, ласточками мелькают уже в чужих руках. А что мы такого сделали? Вот сидели на очередной презентации в уголочке, скучали. Вдруг возник он: взъерошенный, неуклюжий, с кипой замысловатых снимков в руках.

- Можно вас сфотографировать?

Ни имени, ни фамилии. Обозначился: "Полиглот", и стихи набросал на блокнотных листочках. Что ни строчка, то чудней - заморские буквы нервной вязью образовывали нечто. Смущенные такой прытью, решились имя разузнать. Мельников Вилли. Час от часу не легче. Фуршетное буйство в полном разгаре, гремит музыка, в глаза бьет мигающий свет, а новый знакомый вещает что-то про фотоживопись, афганские события и дремучие языки. Мы глупо улыбаемся и ковыряем босоножками пол.

 - А мне сегодня сорок лет... - Вилли мрачнеет. Так и запомнился: лохматый, в серо-зеленом. Телефон написал. Так скоро сейчас и горячие кавказцы не знакомятся!

Навели справки: Мельников Вилли - уникум и полтергейст, знает 97 языков (в том числе и исчезнувшие), участник афганских событий, переживший клиническую смерть, уникальный фотохудожник, священник в миру, наконец. Ну прямо  клад для журналиста. Нам бы душу на распашку и авторучки в ладони, да не клеится что-то. Возникнет "объект" на очередной выставке как из-под земли, приблизится, в глаза смотрит: "Что ж вы не звоните?" А мы опять босоножками в пол. Страшное число 97 кипами книг давило на сознание. "Мы вас боимся…" - пришлось выдавить в лицо. Вилли развел руками и исчез. Такой вот у нас вышел профессиональный прокол.

Потом был год совестливых мучений и кухонных прений. В результате порешили: "объект брать незамедлительно".
Липкие руки тискают диктофон, спинами вжимаемся в диван. Вилли с чашкой  чая напротив. Нам бы в пол, да босоножек нет. Объект на месте. Наводим лупу.

Виталик.

Именно так звали Вилли в детстве, отчего он испытывал какой-то лингвистический дискомфорт. В 13 лет узнав от отца, полушведа-полуисландца, свое настоящее имя - Вильфрид - успокоился. Любит, когда все называют своими именами.
Вилли - москвич в одиннадцатом поколении. Полдетства провел в люблинском районе, куда потом возвращался не раз - "просто погулять".
Рос Виталик хилым и плаксивым, книжки умные читал - энциклопедии, мифы. Играть не любил - "скучно".  При этом был неуправляем и непредсказуем. Потрепанный мальчишками, общий язык находил только с девочками. "Но никакой "голубизны" не было, в этом смысле я неисправимый лесбиян". Амбиции ученого появились уже в 4 года. Тогда Вилли завел дружбу с мухами, жуками-пауками и другой энтомологической живностью. Сами они по-партизански не открывали своих имен, поэтому Виталику приходилось знакомиться с ними через книжки. Но все партизаны носили латинские клички, которые приходилось расшифровывать по словарю. Так Вилли "ввязался" в полиглотство.

Вилли-полиглот

"Я топлюсь в языке и плаваю в  нем", - так Вилли объясняет свое увлечение. У каждого языка есть свой характер, свое настроение. Но Мельников не сравнивает себя ни с одним. "Я шейкер, а они коктейль", - смеется феномен.
В Афганистане Вилли учился у аборигенов говорить на дари, пушту, фарси. Именно Афган во многом повлиял на расширение его лингвистического кругозора. После войны он отправился в плаванье по новым языкам - мертвым (Вилли принципиально называет их "умолкнувшими") и ныне живущим. В Троице-Сергиевой семинарии, куда Вилли поступил через три года после войны, отец Александр Мень наставил его на изучение апокрифов в оригинале.

Подход к языкам Вилли находил разными способами. Сначала просто слушал западные радиостанции и отрабатывал произношение. В метро шуршал карточками с иноземными словами, заучивая перевод. Хотя в зубрежке не видит никакой пользы, а только потерю времени и сил. Необходимо вчувствоваться в язык, прежде всего через его идиоматику, крылатые выражения. Листая по несколько раз  книгу на неведомом пока языке, Вилли постепенно начинает понимать его структуру, и лишь потом хватается за словарь. Учась в Ветеринарной академии, у чернокожих однокурсников наслушался африканских диалектов, даже древних. Наконец, было бы грех не выучить язык страны, по которой путешествуешь: Болгария, Чехия, Словакия, Германия, Швеция, Италия, Польша - именно там гостил Вилли.
Если можешь писать стихи на языке, значит, ты его выучил. Так считает Вилли и рисует "лингвогобелены" - цветные картонки с красивыми иероглифами-стихами.

Весь мир преломляется у него через буквы. Даже футбольные матчи интересуют Мельникова исключительно как тексты. Оказывается, бегая по полю, спортсмены пишут инструкцию по выживанию на пяти-шести языках!
Вилли сам себя иногда боится: еле удерживается, чтобы не прочитать разводы облаков, ветвления деревьев, трещины в асфальте, старую кирпичную кладку...

97 языков - это поистине цифра в мурашках. Она испугала даже всемирно известных психологов, изучающих Вилли  в разных институтах мозга. Научного знания в лице профессоров Т.Н. Ушаковой (Московский Институт психологии), Шозо Шимамото (Япония), психолингвиста Карлы Бертолло (Италия) не хватило, чтобы объяснить лингвофеномен. А специалисты из РГГУ нашли своеобразный компромисс, обратившись к Вилли: "Давайте условимся, что вас не существует".

Вилли-боец

А ведь как-то Вилли и в правду умер. Будучи полковым фельдшером, перевязывал солдата в санчасти, когда начался неожиданный обстрел и рядом  грохнула мина. Его накрыло обломками и тем, что осталось от друзей-однополчан. Вилли выжил один из всего взвода. Умереть оказалось совсем не страшно, напротив: "Было очень красиво. Густой, прозрачный эфир -  загадочный солярис плавно нес меня вниз. Но тут возникли лица погибших однополчан  и взглядами отбросили назад: "Не твое время!" Было досадно, возвращаться не хотелось. Первая земная мысль: "Я же единственный врач, замена из учебки не пришла!"

Так 22 ноября 1985 года в Афгане, пережив клиническую смерть, Вилли родился заново. Ему казалось, что до второго рождения прошло часов 5, на самом деле -  40 минут.
На войне, видимо, время течет по-другому. Палит яркое солнце, которое Вилли с детства не переносит ("в пекле мне плохо!"). Однако  в тенек не спрячешься.
 
Абсурд всего происходящего Мельников осознал еще в самой южной точке СССР, городе Кушке. Там на границе с Афганистаном скромно примостился полосатый советский столб, а выше, вмонтированный в скалу, величаво восседал  медный орел Российской империи. С покосившейся короной, правда. 
Запомнил Вилли и своего первого убитого - красивого "иранского витязя", с автоматом, правда. Друзья нашли Мельникова стоящим на кромке бархана с застывшим взором, оружие в его руках палило уже вхолостую. Смерть теперь не страшна: "ее бояться, как от собственной тени прыгать".

Вилли и люди.

"Вилли - насильник!", "Вилли - грабитель!", "Эротоман!", "шпион Люцифера", "Он вообще не художник!" - арт-тусовка кишит слухами о Мельникове. Имен и ярлыков не сочтешь. Пелевин, бывший хороший знакомый, вернулся, "почистившись", из Тибета и вообще наложил проклятие: "Я знаю, откуда ты черпаешь силы!" И посмотрел так укорительно-страшно. Люди боятся Вилли: он что-то непонятное, неизученное и недоказанное.

Из жизни "боящихся" он исчезает сам.  Зато жалуют Мельникова, выражаясь его же словами, "не совсем адекватные" личности. Основной наплыв - после очередной газетной публикации. Придет какая-нибудь "зазеркальная" девушка и объясняет: "Вилли, мы с вами в прошлой жизни встречались, мы - одно целое!". Приходится вежливо допытываться: "А при каких обстоятельствах мы с вами столкнулись?", и с докторской сноровкой диагноз ставить.

Мельников так себя и называет "диагностик": "Люблю называть вещи своими именами!". Отсюда все ссоры и прения в столичной тусовке. Для каждого у Вилли находится верное определение. Получать "диагноз" нравится не всем. Его ответ "добровздыхателям": "Чем богаты, тем и рады, а не нравится - не ешь!" и "я вас все равно под вечерним душем смою!". Ханжество и лицемерие (особенно религиозное) Мельников не приемлет.

Может, потому терпеливых подружек у Вилли больше, чем друзей. Самой младшей из них 3, старшей же 93.  На собственном опыте почувствовали, что Вилли вполне по-рыцарски галантен: на входе дам вперед пропускает и заваривает изысканный чай с тремя сортами мяты. Пустячок, но по-женски приятно.

Вилли и Вилли

Телевизор Вилли почти не смотрит. Чаще как тумбочку использует. От политики нос воротит: "Это заканчивается синдромом правдоискательства, что тоже вид ханжества". Иногда включит немецкую волну или радио "Свобода", и то в основном про архитектуру и живопись. Вилли больше любит музыку послушать - немецкий, латышский рок 70-80-х, американское кантри, композиции Джефа Лина, оперы Россини. Полки трещат от кассет и катушек.

Иногда бывает, что Вилли не нужен никто, кроме себя. Даже палец  себе сам пришил после того как соседский бультерьер попытался им пообедать. Вилли не расстроился, когда обнаружил, что лишняя косточка осталась - ненужным запчастям место в мусорном ведре.

В общем, когда вокруг много лишнего, Вилли уединяется и пишет стихи древними, почти никому не понятными словами, сочиняет опусы на своем языке, используя прием "муфтолингвы", преобразующей два слова в одно: "Не каждая заглядевушка может стать головокруженщиной, а тем более неувядамой". Он изобретатель метода фотоживописи: соединяет собственные фракталы (формулы, превращенные компьютером в орнамент) с фотографиями или просто накладывает снимки друг на друга. Получается что-то вроде фотомуфтолингвы. Его мечта - создать новую мифологию, собственный арткосмос, куда он сможет летать, когда здесь надоест.

Однако иллюзий Вилли на свой счет не питает. Все время говорит о своей "недонжуанской внешности", но не плачется, а скорее иронизирует. Никому ничего не пророчит и миссий себе не выдумывает. Просто живет и самовыражается. Хотя ярлыки давят на него. "Я заложник своего полиглотства" - сетует Вилли. Многие не замечают других его талантов. Зато для экстрасенсов он многогранен: они видят его драконом с двумя хвостами и тремя головами.  Эдакий всеядный Змей Горыныч. И где у него только все умещается? Вот он стоит перед нами, вполне белковой природы. Улыбается: "Устали наверное?". Нет, он все-таки существует. А если захочешь спросить себя "зачем?", то лучше (прям как у Пелевина в "Generation П") ущипни себя. Не нашего ума дело. Придется поверить в драконов.

13.08.2004
Марина Малыгина,
корреспондент web-сайта
ИМПЭ им. А.С.Грибоедова
E-mail: submarina@iile.ru,
Юлия Чучалова,
студентка 5 курса факультета журналистики

Новости ИМПЭ в формате RSS